Глава 29.1

7 февраля.
Встречи с Пенни и Нарциссой со временем стали проводиться регулярно: одна из них держала его в курсе финансовых вопросов и всего, что с ними связано, а другая следила за тем, чтобы общественное мнение о Гарри не стало доставлять проблемы. Мероприятие было хорошим, и Гарри старался слушать обеих женщин, даже если иногда ему хотелось уснуть.
В данный момент Пенни рассказывала ему о стабильно поступающей прибыли, но мысли парня были заняты другим.
Запланированная поездка в Северную Америку уже была на носу, и мысли о Волдеморте не давали ему покоя. Он не собирался откладывать свою жизнь из-за Тёмного Лорда, но ему очень не хотелось, чтобы этот ублюдок воскрес, пока сам Гарри будет за границей. Да и в целом не хотелось.
Ебучие крестражи.
— Гарри, ты меня слушаешь? — спросила Пенни, по голосу сильно рассерженная.
— Прости, о другом задумался, — извинился он. — Мы можем разобраться с этим немного позже? Мне нужно кое о чём поговорить с Нарциссой.
Пенни нахмурилась, но кивнула, выходя из комнаты, чтобы оставить его и вторую ведьму наедине.
— О чём вы хотели поговорить? — с любопытством спросила Нарцисса.
За последние несколько дней Гарри со всех углов разобрал всё, что знал о Волдеморте, его крестражах и Пожирателях Смерти, пытаясь понять, есть ли в его знаниях какие-либо пробелы, которые помогли бы найти ещё один якорь души.
И нашлась-таки одна маленькая несостыковка, на которую он так и не получил ответа. Маловероятно, что это оно, но спросить всё же не мешало.
— Имя «Добби» тебе о чём-нибудь говорит?
Нарцисса уставилась на него, и Гарри понял, что попал в яблочко.
— Раньше он был домовым эльфом Малфоев. Откуда ты о нём знаешь? — спросила она, крайне шокированная.
— Понятно, — это означало, что Люциус был наиболее вероятным виновником того, почему во время второго учебного года дневник оказался в Хогвартсе. Интересно. — Что с ним случилось?
— Люциус почему-то убил его. Он так и не сказал мне, почему.
Хитроумный план Гарри по освобождению домового эльфа провалился. Это действительно заставило его почувствовать себя немного виноватым. Он вспомнил, как эльф обрадовался, когда Гарри поделился с ним своей идеей.
— Гарри, откуда ты узнал о Добби? — снова спросила Нарцисса.
— Я встретил его несколько лет назад, он помог мне кое с чем, — и это была правда. Без Добби нельзя было подтвердить, что Волдеморт доверил крестражи по крайней мере одному из своих слуг. И если Тёмный Лорд сделал это однажды, то мог сделать и ещё раз.
— Чем же он мог тебе помочь? — недоверчиво спросила светловолосая ведьма.
Гарри пристально посмотрел на неё, отчего она покраснела до самых кончиков волос. Подобный взгляд почти неизбежно предшествовал жёсткому траху, а они ведь ещё ни разу не занимались этим в Поттер-Мэноре.
Но на этот раз Гарри не думал о сексе. Скорее, он думал о том, как сильно подмял Нарциссу своей волей.
Вначале она была мерзкой. Её маска вежливости была безупречной, но внутри она оставалась гнилой. Лишь желание доминировать над ней удержало Гарри от того, чтобы просто избавиться от Нарциссы.
Как только её страх и отчаяние сменились искренним уважением и привязанностью к нему, за ними последовали и другие вещи. Она больше не могла презирать то, что ему нравилось, и не могла превозносить то, что он презирал. Она по-прежнему была женщиной, рождённой в привилегированном положении и получившей из-за этого определённый снобизм, но теперь Гарри почувствовал, что она ему нравится.
Теперь он мог быть уверен, что она действительно предана ему, а не просто рассматривает его как наименее страшный вариант.
— Нарцисса, есть ли в Британии какие-нибудь достаточно высокопоставленные Пожиратели Смерти, по которым никто не будет сильно скучать?
Глаза блондинки расширились в ответ на такой вопрос, но затем она приняла более расчётливый вид. Нарцисса поняла, что это не какой-то пустяковый вопрос и что тот, кого она назовёт, может таинственным образом исчезнуть. Но вместо того, чтобы испугаться, доверие, которое продемонстрировал этот жест со стороны Гарри, заставило её выпрямить спину от гордости.
И у неё на примете был как раз такой человек, которого она всегда ненавидела.
— Есть один человек, но я не знаю точно, где он живёт…
— Ничего страшного. Если ты знаешь сам район, то я найду его.
***
Несколько дней спустя.
Гарри, Флёр и Луна прогуливались по лесу недалеко от Поттер-Мэнора, когда Гарри на плечо вдруг неожиданно сел ворон.
— Что ему нужно? — хмыкнула Флёр. Чёрные птицы слушались Гарри и не гадили вокруг дома, но она всё равно не очень их любила. Они были жуткими.
Ворон прокаркал что-то, понятное только Гарри.
— Он просто хотел рассказать мне о найденном сочном куске падали, — сказал Гарри, улыбаясь своей личной шутке.
— О, это так замечательно! — радостно воскликнула Луна, хлопая в ладоши. — И так мило, что он хочет с тобой поделиться.
Флёр от этого мысленного образа легонько вздрогнула.
***
Уолден Макнейр был простым волшебником. Чистокровным, хотя и не благородных кровей. Он любил убивать и по этой причине стал Пожирателем Смерти. Когда Тёмный Лорд пал, Уолден стал министерским палачом в Комиссии по Обезвреживанию Опасных Магических Существ. Работа была неплохой, хотя и немного медленной.
На самом деле Макнейра не слишком волновали грязнокровки, хотя он и считал себя выше них. По большей части ему просто нравилось убивать их ради самого процесса, а не по каким-то более сложным причинам.
Он жил один в коттедже на холмах и проводил большую часть своего свободного времени, охотясь в окрестных лесах. Иногда он развлекался тем, что охотился на маглов, которых похищал с улиц. Такие деньки были особенно хороши.
Уолден Макнейр также начал пиздецки ненавидеть ворон, воронов и всех птиц, похожих на них.
Поначалу он ничего не замечал, но в последнее время эти чёртовы птицы стали слишком часто появляться рядом с ним. Сначала их было всего несколько, но потом их количество внезапно увеличилось, и уже начало казаться, что им не будет конца.
Не то чтобы такое было для него диковинкой. В конце концов, они были падальщиками, и их внимание привлекал тот факт, что вокруг него появляется много трупов. Но дело было в том, что они обычно оставались рядом с его жертвами, а не с ним самим. И такая перемена его нервировала.
А сегодня сильнее, чем обычно. Вокруг его дома теперь кружились сотни ворон, и все они смотрели на него в жутком молчании.
Макнейр рано или поздно должен был сорваться, и он сорвался, крича на птиц и пытаясь их отпугнуть.
Они не испугались. И вообще даже не шелохнулись. Они сидели молча, если не считать нескольких тихих покаркиваний.
Макнейр вытащил свою палочку, намереваясь выстрелить взрывным проклятием в ближайшую группу птиц.
У него ничего не вышло. Что-то твёрдое врезалось ему в затылок, отчего он потерял сознание.
***
Гарри отложил тяжёлую дубинку из дуба, заранее созданную для дела, не обращая внимания на небольшое пятно крови на ней. С простым оглушением вышло бы проще, но он не хотел оставлять после себя магические следы. Хех, может, стоит дать этой дубинке имя?
Магловский Оглушитель, легендарная дубина, +5 против Пожирателей Смерти, специальное свойство: Сотрясающий удар.
Он оставил Пожирателя Смерти лежать на снегу и отправился к коттеджу мужчины, надеясь, что тот останется без сознания.
Гарри чуть не разочаровался от того, что обнаружил внутри. Учитывая описание Макнейра, которое дала ему Нарцисса, он ожидал увидеть в подвале полки, заполненные отполированными черепами его жертв. Или хотя бы комплект мантий Пожирателей Смерти. Вместо этого он обнаружил довольно невзрачное жилое помещение, хотя на стенах и висело несколько больших топоров. Как ему и говорили, этот человек обожал топоры.
Что ж, было бы глупо забирать что-то подобное себе. Значит, пора идти.
***
Подвал дома на Площади Гриммо.
Гарри закончил привязывать Макнейра к креслу крепкими верёвками, а затем достал свой кукри, разрезав левый рукав мужчины.
Как и ожидалось, Чёрная метка была на месте, но лишь в виде слабого контура, а не подобия чёрной татуировки. Похоже, ещё одна разновидность Протеевых чар, которые, очевидно, можно было накладывать на людей. Интересная адаптация. Однако магия в метке была такой же блеклой, как и сам цвет, так что в ней, должно быть, отражалась нынешняя слабость Волдеморта. Это тоже было интересно.
Ожидая, когда пленник очнётся, Гарри не придумал ничего лучше, чем взять у мужчины палочку, а затем сесть за стол, который Кричер перенёс сюда пару дней назад. Затем парень осторожно разломал палочку и начал её изучать.
При всём своём отвращении к ним, Гарри должен был признать, что палочки были невероятно сложными. Сердцевина была каким-то образом соединена с деревом, что и давало палочке способность использовать магию владельца. Как именно это происходит, Гарри не знал, как не знал он и того, почему важна порода дерева или как различные способы размахивания могут помочь в сотворении заклинаний.
С деревом явно что-то делали, поскольку сердцевина из жилы дракона в палочке Макнейра не выглядела изменённой. Миниатюрные руны? Какая-то суперсекретная невидимая техника, о которой знали только сами мастера? Кизляки? Это могло быть что угодно, и его магическое зрение тут ничем не помогло. Такую тайну он не смог бы разгадать за десять минут.
Но не эту тайну он сейчас собирался разгадывать. А ту, что в данный момент просыпалась с болезненным стоном.
— С возвращением обратно в страну бодрствующих, — поприветствовал Гарри.
Макнейр прищурился, пока размытое пятно перед его глазами не превратилось во что-то узнаваемое.
— Поттер?
— Единственный и неповторимый.
Макнейр заметил, в каком состоянии находится его палочка, и зарычал во всё горло:
— Какого хуя ты сделал с моей палочкой?!
— Я изучал её, — ответил Гарри. — Такие удивительные вещи эти палочки, хоть мне они и не нравятся. Удивительно, насколько они стали изящными. Величайшее достижение нашего вида… и в то же время худшее.
Связанный волшебник от таких слов счастливее не стал.
— Когда я выберусь отсюда, я сдеру с тебя кожу живьём.
— Когда ты выберешься отсюда? — повторил Гарри, мрачно усмехаясь. — С чего ты взял, что выберешься отсюда?
Эти слова пронзили сознание Макнейра, словно копьё из чистого льда, и он сглотнул, внезапно испугавшись. На минуту он забыл, что Поттер на самом деле совсем не похож на мальчишку из тех глупых историй.
— Что тебе нужно? — спросил он в гневе от чувства беспомощности.
— Информация, — сказал Гарри, затем встал из-за стола и обошёл вокруг связанного пленника, пока не оказался позади него, а потом положил руки ему на плечи.
— Какая именно информация? — настороженно спросил Макнейр. Теперь, когда он не мог видеть своего похитителя, то стал куда более встревоженным. Он впервые услышал характерные царапающие звуки самопишущего пера где-то сбоку от себя… это действительно был допрос.
— Волдеморт когда-нибудь доверял тебе особо важный предмет? — спросил Гарри.
— Нет, — замешательство, но не ложь.
— Ты знаешь, доверял ли Волдеморт когда-либо такой предмет кому-нибудь другому?
— Нет, — снова не ложь.
— Если бы Волдеморт решил доверить кому-то такой предмет, кем бы этот человек был? Можешь назвать как живых, так и тех, кто умер после него.
Макнейр заколебался. Замешательство, нежелание предавать, страх возмездия.
Гарри достал свой зачарованный кукри и приставил его к правому уху Пожирателя Смерти.
— Неужели мне нужно начать резать тебя на кусочки?
Уолден Макнейр отнюдь не был храбрецом, но являлся чистокровным с определёнными предубеждениями. Для него пытки применялись с помощью магии, а не ножей, что в этой ситуации подразумевало блеф. Поэтому он усмехнулся:
— У тебя кишка тонка.
При других обстоятельствах он, возможно, оказался бы прав. У Гарри характер действительно для пыток не подходил — резкий порыв отрезать уши у Боула и Флинта были не в счёт. Но сейчас он нуждался в информации, а холодная Тьмы внутри его души лишала его всех эмоций.
Недолгая уверенность Макнейра пошатнулась, когда он сам почувствовал холод. Словно позади него разверзлась огромная чёрная бездна, готовая поглотить его целиком. А затем последовал удар ножа, отсёкший ему ухо и заставивший застонать от боли.
Гарри терпеливо ждал, пока его пленник успокоится, прежде чем продолжить беседу. Его голос стал холодным, ровным и наполненным ужасной неизбежностью.
— У меня нет предрасположенности, необходимой для наложения Круциатуса. Легилименция неуклюжая и неточная. И я не знаю, сможешь ли ты побороть сыворотку Правды. Ты расскажешь мне то, что я хочу знать, или я буду отрезать от тебя по кусочку, пока совсем ничего не останется, и знай, что я пойму, если ты солжёшь.
И Макнейр поверил в это. Поттер действительно будет резать, пока от него ничего не останется. Однажды он уже побывал под действием Круциатуса Тёмного Лорда, и то вышло гораздо больнее, чем потерять ухо, но, по крайней мере, ты оставался целым. Поэтому он заговорил:
— Люциус Малфой, Беллатриса Лестрейндж, Антонин Долохов, Августус Руквуд, Эван Розье.
Гарри задумчиво хмыкнул. Ничего особо нового, просто подтверждение некоторых хорошо обоснованных догадок. Все они — Пожиратели Смерти Внутреннего Круга, любимчики Волдеморта, из которых мертвы только Эван Розье и Малфой, а остальные сейчас находились в Азкабане. Были и другие, о которых Гарри знал или, по крайней мере, подозревал, но Макнейр мог и не знать о них. Чёрная метка на руке мужчины указывала на то, что он был одним из наиболее излюбленных приспешников Волдеморта, но явно не настолько излюбленным. Другими словами — бесполезным.
— Назови мне имена всех Пожирателей Смерти, которых ты знаешь.
— О других я точно не знаю… мы действовали втайне, и только Тёмный Лорд знал всех.
— Тогда сделай несколько обоснованных предположений.
Несколько мгновений Макнейр боролся с самим собой: чувство долга противостояло страху и чувству самосохранения. Самосохранение победило.
— Роберт Малсибер-старший, Максвелл Эйвери-старший, Таддеус Нотт.
Лорды своих Домов. Нарцисса уже сообщила ему об их симпатиях, не то чтобы об этом было трудно догадаться, поскольку сыновья Малсибера и Эйвери являлись «подимпериусниками», но он не считал, что они окажутся настолько безрассудными, чтобы напрямую присягнуть Тёмному Лорду.
— Насколько ты уверен, что они Пожиратели Смерти?
— Чтобы уберечь от Азкабана, Нотт, Малсибер, Эйвери и Малфой поручились за меня после падения Тёмного Лорда, а позже намекнули на старую дружбу, так что я более чем уверен.
А-а-а, значит, они уберегли Макнейра от Азкабана и использовали этот долг, чтобы контролировать его. Хотя зачем им понадобилось контролировать палача Министерства, он понять не мог. Может быть, они просто очень старательные.
Более того, Макнейр считал себя умным, называя имена тех, кто держал его за яйца. Возможно, надеялся, что Гарри избавится от них?
— Кто ещё?
— Больше никого. Это все, кого я знаю, — ложь.
— Ты так сильно желаешь потерять второе ухо?
Макнейр был одиночкой, у него не было друзей, но он помнил несколько набегов, когда он и пара прекрасно спевшихся Пожирателей Смерти развлекались вместе с грязнокровками или маглами, за которыми их посылали. Тем не менее, этого было недостаточно для того, чтобы терпеть увечья от рук Поттера, и он был слишком напуган своей неспособностью утаить от парня даже эту небольшую попытку обмана.
— Алекто и Амикус Кэрроу. Они близнецы и всё делают вместе.
Ещё одна семья, симпатизирующая Волдеморту, но Нарцисса не смогла назвать ни одного имени среди них.
— И ты знал такую пару Пожирателей, что всё делала вместе? — догадался Гарри.
— Да.
— Интересно. Если я правильно помню, Алекто и Амикус всего лишь двоюродные братья по основной линии Кэрроу. Они живут в родовом поместье?
— Нет, у них есть свой собственный дом где-то в Северо-Шотландском нагорье, я не знаю, где именно, — сдавшись, признал Макнейр, зная, что близнецы Кэрроу, скорее всего, скоро окажутся в том же положении, что и он.
— Твои друзья? — спросил Гарри, его голос отдавал весельем.
Макнейр не клюнул на приманку.
— Давай дальше, расскажи мне, как действует Волдеморт, как он руководит, как организуются набеги, откуда у него средства, где в Министерстве у него были сторонники и есть ли они до сих пор, где вы проводили свои собрания… — Гарри спрашивал обо всём этом и даже больше.
Для Макнейра это звучало так, будто Поттер планирует вести войну, что уже закончилась. Он не хотел всё выкладывать, но угроза дальнейшего увечья не оставляла ему выбора. Всех ответов у него не нашлось, но он выложил всё, что знал.
— Были ли у Волдеморта достойные внимания союзники не из Пожирателей Смерти?
— Несколько великанов, дементоры, стая оборотней Фенрира Сивого.
Все они доставят проблем, если их хозяин когда-нибудь вернётся, но им почти наверняка не доверили бы охранять частичку его души.
— Где сейчас Сивый?
— Я не знаю.
— Очень хорошо, у меня больше нет вопросов, — сказал Гарри и снова встал лицом к своему пленнику.
Макнейр нервно облизнул губы, стараясь не обращать внимания на влагу на правой стороне головы и затяжную пульсирующую боль в отрезанном ухе.
— Что теперь?
Гарри сначала не ответил, предпочтя вместо этого пройти к своему креслу и сесть в него. Нож всё ещё оставался в его руке, и он некоторое время задумчиво смотрел на пятна крови на нём, прежде чем заговорить:
— Ты ведь чистокровный, да?
Макнейр был крайне озадачен, но не видел причин лгать.
— Да.
— А я полукровка?
Макнейр всё ещё пребывал в замешательстве, но в то же время начал осторожничать:
— Да.
— А моя мать была грязнокровкой?
Макнейр нервно сглотнул, чувствуя, что стоит на очень тонком льду. Тем не менее вопрос был поставлен так, что ему оставалось только согласиться.
— Да?
— Такая любопытная штука, эта кровь, — задумчиво начал Гарри, продолжая переворачивать нож. — Я прекрасно понимаю, откуда взялась вера в чистоту крови. Идея наследия витала в коллективном сознании человечества с самого рассвета нашего вида, и представление о том, что одна кровь чище другой, является естественным развитием этой веры. Ужасно глупо, но ведь и люди тоже глупые.
— К чему ты клонишь? — спросил Макнейр.
— Я слышал, как поговаривали, что Волдеморт и его Пожиратели Смерти отстаивали «старые традиции». Это правда?
— Да…
— Старые традиции, устоявшийся порядок вещей, несущий на себе груз истории и обычаев. Звучит как что-то солидное, не так ли?
— Наверное? — неуверенно проронил Макнейр.
— Знаешь ли ты, что вся первоначальная магия была связана с кровью? Клятвы на крови, кровавые жертвоприношения, кровь там и кровь сям. Всё крутилось вокруг крови, и неудивительно, ведь этого ещё не было, — рассказывал Гарри, тыкая своим кукри на разломанную палочку, всё ещё лежавшую на столе. — Кровопускание было одним из немногих способов применения магии, не требующего десятков лет обучения. Нестабильная, опасная магия, часто оборачивающаяся против владельца, но всё же магия. Ох уж эти старые добрые времена, не правда ли? Времена, когда могущественные волшебники строили свою силу на крови и костях своих врагов. Настоящие старые традиции.
Макнейр неуклонно бледнел по мере продолжения монолога, но последнее предложение заставило его попытаться вырваться из пут.
— Нет!
— Не волнуйся, я не собираюсь использовать тебя в каком-то кровавом ритуале, — сказал Гарри с насмешкой.
Макнейр вздохнул с облегчением.
— Но я всё равно собираюсь тебя убить.
— Но я рассказал тебе всё, что ты хотел знать! — яростно крикнул Макнейр.
— А я сказал тебе, что ты отсюда не выберешься, — резонно заметил Гарри, вставая и отходя в сторону, чтобы подобрать оставшуюся верёвку, крепко ухватившись за её концы и натянув несколько раз.
— Подожди! Я могу тебе помочь! — отчаянно выдал Макнейр.
— Ты уже помог мне, не так сильно, как я надеялся, но хоть так. А теперь от тебя больше нет пользы.
— Но тебе ведь понадобятся слуги, ведь так?
— Для чего? — спросил Гарри, искренне недоумевая.
— Разве ты не хочешь стать Тёмным Лордом и подчинить страну себе, как Волдеморт? — Макнейр прекрасно знал, что Поттер придерживается иных идеалов, чем Волдеморт, и, похоже, любил грязнокровок, но это не имело для него большого значения. Он был убийцей, а убийство есть убийство. Он с радостью сменил бы хозяина, если бы снова получил возможность убивать. К тому же он очень сильно хотел жить.
Вопрос прорвался сквозь безэмоциональный холод, в который погрузился Гарри, и это заставило его рассмеяться.
— А это забавно, — сказал Гарри с последней усмешкой. — То есть, я понимаю, как ты до этого додумался, но всё равно смешно. Мало того, что захват страны — это последнее, чего бы я хотел, так ещё и ты, и Волдеморт, и все остальные болваны в масках ничего не знаете об Истинной Тьме. Все вы — лишь обуза, и мне нет от вас никакого проку.
Увидев, как потенциальный палач движется к нему с мрачными намерениями, Макнейр запаниковал:
— Нет! Постой!
— Я впервые убиваю кого-то подобным образом, поэтому прошу извинить меня за неуклюжесть, — сказал Гарри, заходя мужчине за спину и чувствуя внутри себя сильный холод.
Через несколько минут он почувствовал, как Бездна забирает душу Макнейра, и с глубоким выдохом отпустил верёвку. Ножом было бы проще, но он не хотел, чтобы на полу осталось кровавое месиво.
Гарри не чувствовал угрызений совести за то, что он только что сделал, так же как не чувствовал их после убийства Малфоя. Да и с чего бы, когда жажда Бездны чьих-то душ была частью его самого? А может быть, дело в том, что обе его жертвы были довольно злыми даже с объективной точки зрения. Порой трудно было в этом разобраться, поскольку его человечность теперь балансировала между Светом и Тьмой. Ничто из них не поддавалось таким нежным эмоциям, как вина или сожаление.
Гарри подумывал использовать смерть Макнейра для определённой цели, но потом тот упомянул близнецов Кэрроу. Теперь придётся внести в план изменения, но можно было заняться этим, пока его вороны рыщут по Северо-Шотландскому нагорью в поисках Кэрроу. Дело могло и вовсе не выгореть, поскольку он должен был уехать в Америку в конце февраля, но времени должно было хватить. К тому же так выйдет гораздо эффективнее…
Гарри попытался наложить на тело Макнейра заклинание исчезновения и нахмурился, когда сохранившаяся магия в трупе воспротивилась ему. Он не знал, что перед тем, как избавиться от трупа, нужно подождать. Не очень удобно, но в то же время интересно.
— Кричер.
Старый эльф тут же объявился, осмотрел место и посмотрел на Гарри глазами, полными восхищения.
— Хозяин хочет, чтобы Кричер избавился от тела? — с надеждой спросил он.
— Я собирался приказать тебе убрать только кровь и это ухо… Ты раньше уже избавлялся от тел?
— Кричер избавлялся, — с гордостью ответил старый эльф.
— Почему я не удивлён? — язвительно заметил Гарри.
— Если хозяин желает, Кричер может скормить тело птицам хозяина, — предложил эльф.
Гарри открыл рот, чтобы отказаться, но тут же закрыл его и серьёзно задумался над этой идеей. Мысль о том, чтобы тело Макнейра было разделано и превращено в корм для птиц, не вызвала у него никакой эмоциональной реакции, и его первоначальный порыв отказаться был вызван лишь простым рефлексом. Помимо различных орехов, семян и прочего, он кормил птиц свининой Айфри дом су и говядиной. Макнейр был уже мёртв и, конечно, не так сильно подходил в качестве еды, как корова или свинья. Но почему бы и нет?
Все, кто узнает об этом (кроме Луны), будут считать его чудовищем, ведь мир полон сентиментальных слабаков.
Похуй. Кроме него, Луны и домовых эльфов, к вороньему двору всё равно никто больше не подходит.
— А давай, только так, чтобы тебя никто не увидел, и не забудь избавиться от костей, когда они закончат, — магия в останках должна была достаточно скоро угаснуть, и домовой эльф легко сможет их отправить в Бездну, когда это случится.
Кричер с готовностью аппарировал с телом Макнейра, оставив Гарри в одиночестве размышлять о собственном безразличном отношении к тому, что он только что сделал.
Хоть он не чувствовал за собой вины и знал, что лучше начать убивать сейчас, чем потом, когда Волди вернётся, но всё же проблема его приближённых начнёт приобретать всё большее значение. Как он должен был сказать своему озорному крёстному, что планирует совершить целую череду убийств? Сириус, может, и родился в семье Блэков, но он был полон угрызений совести. Тем не менее Гарри был уверен, что сможет убедить Сириуса в необходимости убийств, если дело до этого дойдёт.
Но как быть с Пенни? Доброй, отзывчивой и очень ранимой Пенни. Она переживала несколько недель после того, как он убил Люциуса, а то убийство ведь было вполне оправдано, и к тому же она ненавидела этого мужчину. Ну, может быть, не то чтобы ненавидела, но определённо недолюбливала. Убедить её в том, что превентивное убийство костяка поддержки Волдеморта —лучшее решение, было просто невозможно. Даже если он расскажет ей о крестражах. Пенни не жила во время последней войны и не была достаточно циничной, чтобы понять, насколько всё может быть и будет плохо, если Тёмный Лорд вернётся при учёте нынешнего положения вещей.
Если бы только они были больше похожи на Луну… Луна поймёт. Или ей будет всё равно.
С Флёр всё было по-другому. Она уже не раз видела, как он убивал, и «Соединение» покажет ей, что он не такой уж и Махатма Ганди. Она была человеком более жёстким, чем можно было подумать, глядя на её красоту, и чувства, которые она к нему испытывала, должны были повлиять на вейлу, но он всё равно переживал о её реакции. Он очень привязался к Флёр и не хотел, чтобы она его бросила.