Глава 9.4

Гарри усмехнулся, метнув компактный огненный шар в мишень, которую ему предоставила Выручай-комната.
Перейдя к следующему заклинанию, он осторожно начал создавать меж ладоней взрывное проклятие, наполняя сырую магическую энергию своим намерением, но при этом сохраняя над ней контроль. Одним движением руки он метнул его в другую мишень, разрушив и её.
После этого он перешёл к другим заклинаниям. Оглушающие, обезоруживающие, различные виды трансфигурации и многое другое.
Теперь, когда он мог ясно видеть и ощущать происходящее, беспалочковая магия уже не была такой непроницаемой тайной. Она была медленной, слишком медленной для боевых задач, но в то же время контролировалась лучше, чем всё, что он мог сотворить с помощью палочки. И ничуть не слабее.
Палочки позволяли волшебнику пропустить сложный процесс обучения манипулированию магией с помощью своего разума. Некоторые палочки лучше подходили для определённых вещей, чем другие, но все они могли в той или иной степени использоваться для всех чар. Взаимодействие между сердцевиной, деревом и всем остальным, что делал мастер палочек, гарантировали это свойство.
Воистину, тот, кто придумал современные палочки, был настоящим гением, с которым мало бы кто смог сравниться, но, позволив волшебникам пропустить этот путь, он лишил их многого.
Например, современные волшебники и ведьмы использовали заклинание Темпус, чтобы узнать, который час, но они никогда не задумывались о том, что для этого заклинания использовалось.
Если Гарри хотел произнести именно это заклинание, то ему нужно было учесть положение Солнца на небе, осевой наклон Земли, форму, в которой он хотел получить информацию, и некоторые другие моменты. На создание заклинания уходило полчаса, а результаты были далеко не точными.
С палочкой же нужно было лишь слегка взмахнуть ею, и что-то в самой палочке и её движениях позволяло обойти все нюансы, сразу получая результат. Было довольно тревожно от того, насколько сложными на самом деле были палочки, но он предполагал, что после двух тысяч лет совершенствования они должны были стать такими.
Проблема лишь в том, что они сделали волшебников ленивыми. До неприличия ленивыми. Палочки высасывали всё чудо и тайну из магии, сводя её к череде взмахов и парочке слов. Неудивительно, что современные волшебники были такими невыразительными, когда для создания заклинаний им не нужно было вкладывать настоящие мысли. Конечно, для использования волшебной палочки требовался определённый уровень сосредоточенности (хотя даже он значительно снижался благодаря использованию нужных движений), но он даже близко не стоял с тем проворством ума, которое требовалось для того, чтобы сплести заклинание, используя только свой разум и волю.
Гарри перешёл к Патронусу. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы сформировать заклинание и вложить в него своё желание защищать. Но он мог по желанию менять размер своего ворона, увеличивать его яркость до ослепительного сияния или уменьшать её до бликов бесформенного тумана.
И что с того, что сейчас на заклинание уходила целая вечность? При достаточной практике мысленный процесс со временем станет настолько отточенным, что он сможет делать это мгновенно.
Быстро взглянув на время, Гарри понял, что опоздает на урок Заклинаний. Опять.
Вздохнув с досадой, он запустил процесс формирования своего Патронуса. Всё равно этот урок был лишь пустой тратой времени.
***
— Кто-нибудь в последнее время заметил что-нибудь… странное в поведении мистера Поттера? — спросила Минерва.
— Ещё с самого Рождества он иногда стал пялиться в свой котёл, словно тролль под конфундусом, — ответил Снейп с сухой насмешкой.
— Северус! — резко возмутилась МакГонагалл, но Мастер Зелий не был обескуражен её предупреждением.
— Я бы не стал выражаться также, как Северус, но мальчик действительно ведёт себя немного странно, — добавил Флитвик. — Его практические работы хороши, как никогда, но письменные в последнее время были, мягко говоря, неудовлетворительными. Чувствуется, что его домашние задания выполняются в спешке и он не заботится о качестве.
— У меня то же самое, — сказала преподаватель трансфигурации, в раздумьях нахмурив брови.
— У меня тоже, — тихо добавил Римус.
— Его эссе получаются удовлетворительными, — нехотя признал Снейп. Качество зелий Поттера также неуклонно росло, но он не собирался признавать этого, если только его не заставят.
— Он и на моих занятиях достаточно прилежен, хотя, очевидно, в них не заинтересован, — присоединилась Спраут.
— Тем не менее, эта тревожная тенденция, — продолжила Минерва. — И внезапное снижение качества его работ — это ещё не самое худшее. На днях он прогулял одно из моих занятий, а потом отказался прийти на наказание после уроков, которое я ему назначила!
— Э-э-эм, Минерва… — сказал Флитвик, смущённо покашливая. — Он пропустил уже три моих урока.
— И вы просто позволили ему это сделать? — с лёгким шоком спросила она. Неудивительно, что он отказывался приходить на наказание, если его Декан спускал всё ему с рук.
— Я поговорил с ним об этом, и он признался, что ему было очень скучно в моём классе, — признался полугоблин-профессор. — Он с лёгкостью продемонстрировал владение тем, что мы изучали на этих уроках, причём в такой степени, что стало очевидно, что он уже давно знает эти заклинания. Просто учебная программа продвигается слишком медленно для него. Я подозреваю, что это также может быть причиной его плохих домашних заданий. Вероятно, он не хочет тратить время на то, что он уже и так знает.
Заместитель директора школы приняла задумчивый вид. Ей всё ещё не нравилось, что мальчик откровенно игнорирует наказание, которое она для него назначила, но слова Флитвика пролили свет на его поведение.
— Вы, конечно, не думаете о том, чтобы позволить этому выскочке перескочить год или, не дай Мерлин, позволить ему свободно решать, какие занятия посещать? — задал вопрос Снейп, ясно выражая своё мнение по этому вопросу.
— Ну, вряд ли есть смысл заставлять его посещать уроки, которые ему не нужны, — ответила МакГонагалл.
— А ты что думаешь, Альбус? Ты сегодня до ужаса молчалив, — спросил Флитвик.
Дамблдор действительно был очень тихим, прислушиваясь к разговору и перебирая всё в уме.
— Профессора Вектор и Бабблинг сказали мне, что, по их мнению, Гарри сможет сдать СОВ по Нумерологии и Древним Рунам уже этим летом. Если он продолжит обучаться в нынешнем темпе, — ответил директор.
— Это очень даже впечатляет. Я и не знал, что он так далеко продвинулся, — сказал Флитвик, не обращая внимания на тихое фырканье Снейпа.
— Действительно, Септима и Батшеда только и делают, что хвалят мальчика, — усмехнулся Дамблдор. — Я думаю, им нравится, когда ученик проявляет такой интерес к их предметам, что часто считаются довольно сложными.
— Так что же делать с Поттером? — надавила на директора Минерва.
— Сначала я поговорю с ним, а потом решу, что делать, — решил Дамблдор.
***
После последнего ритуала Гарри обнаружил, что больше не может спать ни на восходе, ни на закате. Изменения в его магии при восходе и заходе солнца постоянно будили его.
Из-за этого он часто поднимался на вершину Астрономической башни, чтобы понаблюдать за тем, что происходило на небе. По крайней мере, в те дни, когда не было облачно.
Эти прогулки также давали ему время подумать. В основном о том, что он убил человека. Он прокручивал это событие в голове бесчисленное количество раз, но никак не мог заставить себя почувствовать как-то плохо из-за самого факта убийства. Хвост был отвратительным человеком, трусом, предателем, убийцей и бог знает кем ещё. Те, кто знал правду, не стали бы оплакивать его смерть, и только тот факт, что она осложнила жизнь Сириуса, заставлял сожалеть.
В конце концов, Гарри просто устал от попыток вытащить из себя чувство вины или ужаса за содеянное. Он просто не чувствовал этого и, видимо, не почувствует, несмотря на то, что общество никогда не принимало убийц.
Примечательно, что трещины в его душе, похоже, немного затянулись, как только он перестал бороться с самим собой по этому поводу.
— Ты снова тут, Гарри? — спросил Дамблдор, подойдя и встав рядом с высоким, но всё ещё юным подростком.
Он так и не смог разгадать причину быстрого роста Гарри, но теперь уже был уверен, что это не было естественным явлением. Впрочем, на самого парня это никак не влияло, так что, несмотря на любопытство, он не стал обращать на это внимания. Возможно, он получит ответ позже.
— Хорошее утро, — ответил Гарри уклончиво, почувствовав приближение старого волшебника. — Рассвет будет красивым.
— В последнее время ты стал часто сюда подниматься, — прокомментировал Дамблдор. — Могу я спросить, чем вызвано это внезапное увлечение Солнцем?
Губы Гарри дрогнули в слабой улыбке. Любой был бы очарован Солнцем, если бы знал то, что знал он, и просто был бы обязан своим существованием этому шару раскалённого газа.
— Есть что-то особенное в том, когда видишь, как мир купается в свете, — ответил парень вместо этого, опустив тот факт, что, если бы ему предоставили выбор, то он предпочёл бы Тьму и звёзды.
— Действительно, есть, — согласился Дамблдор. — Но я не думал, что мальчик твоего возраста сможет оценить это.
— Вы, наверное, удивитесь тому, что я могу оценить, — ответил Гарри, слегка раздражённый упоминанием своего возраста. Когда-то он, несмотря на размеры своего тела, чувствовал себя тринадцатилетним мальчиком, но не теперь. Слишком многое произошло, и он уже не мог оставаться ребёнком.
— К примеру, твою прекрасную женскую компанию? — усмехнулся Дамблдор.
— Хм, думаю, было слишком глупо надеяться на то, что слухи об этом не расползутся, — проворчал Гарри.
— Увы, слухи Хогвартса редко обходятся без распространения неудобных секретов.
С наступлением рассвета они замолчали, и между ними было заключено негласное соглашение встречать рассвет в тишине.
Сюрпризом для них стало позднее появление феникса директора школы, который сел на плечо Дамблдора, полыхая пламенем, всего за минуту до главного события.
— Ты тоже пришёл посмотреть на восход, Фоукс? — спросил Дамблдор, улыбаясь и протягивая руку вверх, чтобы взъерошить перья на груди огненной птицы.
Фоукс прокричал в согласии, бросив на Гарри взгляд, который, парень был готов поклясться, излучал недоверие.
Гарри почувствовал, как по нему пробежала дрожь от дискомфорта, но проигнорировал её. Феникс был существом Света, поэтому было вполне естественно, что пение этого существа оказалась сейчас слегка неприятно. Ибо он был заполнен Тьмой.
Небольшой дискомфорт прошёл, когда Солнце поднялось над восточными горами и отогнало Тьму. Гарри всегда было немного грустно наблюдать, как это происходит. Всепоглощающее присутствие солнца было не так красиво, как мириады далёких звёзд.
Фоукс с любопытством пискнул, перепрыгнул с плеча Дамблдора на плечо Гарри и ткнул клювом в висок юного волшебника. Прямо в скрытую руну Сол.
— Эй, прекрати, — возмутился Гарри, мягко отталкивая голову огненной птицы.
— Похоже, ты ему нравишься, — усмехнулся Дамблдор. — Или, может быть, ты его смущаешь.
Гарри решил, что феникс, должно быть, почувствовал, когда магия, присутствующая в его душе, сменилась с Тёмной на Светлую. Имея сильную связь со Светом, феникс, вероятно, был чувствителен к подобным вещам, чего нельзя было сказать о волшебниках.
Следующие несколько минут Фоукс продолжал выставлять себя на посмешище, к большому удовольствию Дамблдора. Он никогда раньше не видел, чтобы его феникс вёл себя так с кем-то, но это его очень порадовало. Фениксов обычно привлекали хорошие люди, если они вообще соглашались с ними общаться, так что это предвещало хорошее будущее.
— Чего ты хочешь? — в отчаянии спросил Гарри.
Фоукс запел красивую песню, которая прекрасно резонировала с его магией, но в конечном итоге не помогла понять, чего хочет этот показушный мешок с перьями.
— Ты что, хочешь восхвалять Солнце в весёлом кооперативе? — язвительно спросил Гарри, которого начинало раздражать хихиканье Дамблдора.
Фоукс выдал радостную трель.
— Это значит «да»? — переспросил Гарри с неким недоверием.
Фоукс повторил ту же трель.
— О… кей, — в сомнениях выдал Гарри, чувствуя себя крайне нелепо, но желая всё же попробовать, если это заставит пернатую угрозу перестать тыкать клювом ему в голову.
«Не могу поверить, что я это делаю», — подумал он про себя. — «Да ещё и при зрителях».
Решительно игнорируя румянец смущения, проступающий на лице от того, что он делает, Гарри поставил ноги вместе, вытянул руки так далеко, как только мог, и поднял их в воздух, как бы обнимая солнечный свет.
Это, конечно, лишило Фоукса его плечевого насеста, но феникс решил эту проблему, прыгнув парню на голову и подняв свои крылья, имитируя руки Гарри. При этом он издал песню, полную ностальгической радости.
— Теперь ты счастлив? — спросил Гарри, не в силах сдержать раздражение из-за чувства, которое феникс вложил в песню.
Фоукс издал трель, которую Гарри начал ассоциировать с согласием, а затем улетел прочь.
— Что это было? — спросил Дамблдор, испытывая сильное любопытство. — Я никогда раньше не видел, чтобы Фоукс вёл себя так странно.
— Я думаю… Я думаю, что он, наверное, скучает по тем денькам, когда Солнцу поклонялись как божеству, — выговорил медленно Гарри, в общем-то наугад, но он чувствовал, что это было правдой. Конечно, ритуалы тех дней вряд ли были похожи на то, что он перенял из видеоигры, но главная цель была такой же. А большего Фоуксу и не было нужно.
— Полагаю, это возможно, — задумчиво проронил Дамблдор. — Во многих древних культурах фениксы почитались как посланники Солнца.
— Так или иначе, вы сюда пришли так рано утром в выходной день по какой-то причине, сэр? — спросил Гарри, желая поскорее забыть об этой маленькой ситуации, пока старый волшебник не перестал спрашивать «что» и не взялся за «почему».
— Ах да, я чуть не забыл на радостях. Я хотел обсудить твою учёбу.
— А что не так с моей учёбой? — настороженно спросил Гарри.
— К нам, то есть профессорам, пришло понимание, что с некоторыми предметами ты не испытываешь серьёзных затруднений.
— Я всегда был хорош в Заклинаниях и Трансфигурации, — бесстрастно пожал плечами Гарри.
— А в остальных? — спросил Дамблдор.
— На Защите мы в основном занимаемся различными созданиями, так что я всё равно узнаю там что-то новое, но я, скорее всего, продвинулся бы гораздо дальше, если бы мы занимались заклинаниями. Травология меня не очень интересует, так что я просто продираюсь сквозь неё.
Дамблдор моргнул в лёгком удивлении.
— Как же до приятного честно ты это сказал, Гарри.
— Недавно у меня появился интерес к Зельеварению, но там я не ушёл дальше других.
И вряд ли это произойдёт в ближайшее время. Эксперименты с зельями, которые он хотел попробовать, были ему сейчас не по силам, так как это отнимало много времени.
— То же самое с Астрономией, и вы уже в курсе, что я беру частные уроки по Нумерологии и Древним Рунам.
— Да, я слышал от профессоров Вектор и Бабблинг, что ты неплохо справляешься на своих факультативах. Настолько хорошо, что они считают, что летом ты сможешь сдать СОВ по этим предметам, если будешь продолжать в том же духе.
— Раз так, то не могу ли я сдать Заклинания, Трансфигурацию и, может быть, Защиту вместе с ними? — спросил Гарри. Он уже обсудил эту возможность с Вектор и Бабблинг.
— Боюсь, что Министерство не допускает досрочную сдачу СОВ по основным предметам, — ответил Дамблдор.
— Почему?
— Как ты, возможно, уже знаешь, сдав СОВ по основным предметам, ты получаешь минимально необходимое образование. Именно так постановило Министерство Магии. Они перестали предлагать раннюю сдачу СОВ по этим предметам после инцидента, произошедшего около трёхсот лет назад, когда один магический вундеркинд сумел получить I_фри_dom-cy все необходимые СОВ летом после второго курса и решил покинуть Хогвартс, чтобы продолжить обучение самостоятельно.
— Почему это стало проблемой?
— Обычно, в этом не было ничего плохого, но ты должен понимать, что это была тринадцатилетняя девочка. Она была человеком не самым осторожным и стала причиной серьёзного нарушения Статута Секретности после ссоры с воинственно настроенным маглом-подростком. Так уж случилось, что именно так и появился Указ о Разумном Ограничении Колдовства Несовершеннолетних.
— Чудесно, — сухо произнёс Гарри. — Это всё?
— Ах, нет. Прости старика за это отступление, но я пришёл поговорить с тобой, дабы оценить разумность возможности посещения занятий по Заклинаниям и Трансфигурации на старших курсах по твоему собственному усмотрению.
Дамблдор и раньше не решался предложить мальчику такую возможность, но сейчас было очевидно, что Гарри не собирается заводить друзей со своего курса. Он тепло относился к большинству из них, но не был близок. Лучше использовать возможность установить с мальчиком хорошие отношения, чем удерживать его в тщетной надежде, что он каким-то образом подружится с теми, с кем последние два с половиной года не дружил.
— Я полагаю, что вы уже предложили, раз об этом зашла речь?
— Да. Если ты согласишься, то профессора Флитвик и МакГонагалл будут периодически проверять тебя, чтобы убедиться, что ты успеваешь с учёбой, но в остальном ты будешь предоставлен сам себе в самостоятельном изучении материала.
— Было бы неплохо, — сказал Гарри.
— Что ж, очень хорошо, тогда желаю тебе удачи, — Дамблдор кивнул. — Но вот мой последний совет, если позволишь. Не погружайся в учёбу настолько, чтобы забыть о развлечениях.
— О, я не думаю, что вам стоит об этом беспокоиться, — ответил Гарри со слабой ухмылкой.
— Я рад это слышать, — ответил Дамблдор своей весёлой улыбкой и покинул Астрономическую башню.
Гарри смотрел вслед старому волшебнику, гадая, что же это была за игра. Либо никакого фактического умысла здесь и не было, либо он был очень тонким.
***
Гарри подмигнул Брианне и Тиане, с огромным удовольствием глядя на их широко раскрытые глаза.
— Мистер Поттер, я знаю, что директор разрешил вам посещать любые занятия по Трансфигурации, но не кажется ли вам, что седьмой курс для вас будет слишком сложным? — неодобрительно спросила МакГонагалл. По правде говоря, она подумала, что он выбрал именно этот класс с одной единственной целью — заглянуть к своим… подружкам, или кем они там ему приходились.
— Профессор, я просто пытаюсь понять свои способности, — спокойно ответил Гарри.
— Очень хорошо, — нехотя согласилась МакГонагалл. — Но я не хочу, чтобы вы пробовали произносить заклинания, которые здесь увидите. При неправильном применении трансфигурация человека может быть очень опасна, и это не то, к чему следует относиться легкомысленно.
— Даже мечтать об этом не вздумаю, профессор, — отчасти солгал Гарри. Он, конечно, не стал бы пробовать делать это легкомысленно, но в конце концов попытался бы, если бы чувствовал, что сможет.
МакГонагалл немного успокоилась по поводу серьёзности его намерений, когда увидела, что Гарри даже не попытался поговорить с мисс Торрес или мисс Дэй, а вместо этого пристально смотрел на неё и внимательно слушал. На самом деле, его сосредоточенность чуть ли не нервировала, но лучше уж так, чем небрежное отношение к одному из самых сложных разделов Трансфигурации.
Гарри провёл весь урок, изучая, как текла энергия, когда другие студенты трансфигурировали друг друга в различные формы. Он понимал, почему это считалось сложным, ведь помимо своей собственной магии заклинатель должен был учитывать и магию своей цели.
Возможно, это пригодится, когда они с Сириусом приступят к превращению в анимага.