Глава 24.3

Арундел.
— Чёрт, Гарри выложился по полной, — присвистнула Тиана.
— Как ты можешь так спокойно к этому относиться? — рьяно потребовала Джейд. — Наш партнёр — убийца!
— Это ж Малфой, — пренебрежительно заметила Брианна. — Если бы мог, то этот ублюдок убил бы нас всех или унизил из-за отсутствия в нас этой драгоценной чистой крови. Туда ему и дорога.
— И я сомневаюсь, что те обвинения в убийстве были пустым звуком, — добавила Тиана.
Брианна вдруг замерла на мгновение, а затем широко улыбнулась.
— Я только что поняла, это ведь означает, что нам не придётся ждать, пока Гарри исполнится семнадцать, чтобы открыть наш магазин.
— Эй, а ты права!
Изабель и Джейд нервно посмотрели друг на друга, не понимая, почему их друзья смогли так легко смириться с чем-то подобным.
***
Нора.
Завтрак в семье Уизли и в лучшие времена был шумным мероприятием, но сегодня он был исключительным по любым меркам.
Джинни молчала, пока вокруг неё бушевали дебаты.
Перси разглагольствовал о том, что Гарри — Тёмный Лорд, Рон попеременно соглашался с ним и ратовал за смерть Малфоя, близнецы горячо шептались между собой в углу, отец пытался всех успокоить, а мать почему-то разглагольствовала о ай_free-dom воспитании Гарри.
Сама Джинни была рада, что больше не дружит с Гарри. Мальчик, которого она встретила в Хогвартс-экспрессе чуть меньше трёх лет назад, не мог так поступить. Этот новый Гарри пугал её.
***
Паучий тупик.
Северус читал газету с кислым выражением лица.
За прошедший учебный год его ненависть к Гарри Поттеру достигла новых высот. Этот сопляк весь год был невыносимым ублюдком и задирой, даже хуже, чем его отец. И он ничего не мог с этим поделать.
Он увидел правду только после смерти Люциуса. Гарри Поттер был совсем не похож на своего отца, и то сходство, которое он когда-то имел с матерью, тоже исчезло.
Гарри Поттер был слишком порочен, чтобы сравнивать его с родителями.
Что ж, Северус полагал, что это уже не имеет значения. Маленький психопат покидал Хогвартс и забирал с собой свою сумасшедшую подругу. Может быть, если повезёт, Северусу удастся увидеть, как Волдеморт и Поттер убьют друг друга. Вот это было бы удовольствие — лицезреть, как два человека, которых он ненавидел больше всего на свете, разрывают друг друга на части. Единственное, что могло бы сделать картину ещё лучше — это если бы Блэк тоже оказался замешан в этом и в итоге стал жертвой сопутствующего ущерба.
***
Министерство магии, кабинет Министра.
Фадж лихорадочно перечитывал статью и надеялся, что она немного утихомирит ситуацию. Ему не нужны были новые проблемы, когда Долорес была в тюрьме, а Люциус мёртв. К кому бы он теперь обратился за советом? Амелия хотела занять кресло Министра, он был уверен в этом! Иначе, зачем бы ей добиваться большего финансирования, больших полномочий, большего количества всего?
Может быть… может быть, ему удастся привлечь Гарри на свою сторону? Они уже работали вместе, и всё прошло довольно хорошо. Да, это была хорошая идея. Он отправит сову новому лорду Поттеру. Так было лучше, чем ползти на карачках обратно к Дамблдору.
***
Малфой-Мэнор.
Нарцисса отложила газету и посмотрела на свои дрожащие руки. Она уже думала, что вчера это прекратилось.
Драко в ярости убежал, увидев заголовок и фотографию на первой странице. С тех пор как Люциус был убит, её сын метался между слезливой депрессией и кипящей яростью. Когда они вчера вернулись домой, он решил выместить свою злобу на домовом эльфе.
Нарцисса позволила ему это, поскольку сама была не в состоянии что-либо для него сделать. Домовые эльфы существовали для того, чтобы служить своим хозяевам, и, если конкретно этот мог помочь сыну почувствовать себя лучше, послужив для того грушей для битья, значит, он исполнял свой долг.
Это было ошибкой. Драко в гневе избил это существо до смерти, а новое они не могли себе позволить. Нарцисса больше не носила фамилию Малфой и не могла получить доступ к хранилищам, а Драко оставался несовершеннолетним. У них не было ни средств на руках, ни источника дохода, до тех пор, пока ему не исполнится семнадцать, а это будет только через два года.
Люциус никогда не делал трастового хранилища для своего сына и, что ещё хуже, никогда не верил в то, что за всё нужно платить заранее. Приближался срок оплаты обучения в Хогвартсе за следующий год, а платить было нечем. Единственное золото, которое у них имелось, это то, что валялось по всему поместью, и было его совсем немного. Она даже не была уверена, что сможет купить своему сыну новую палочку взамен той, что сломал Поттер.
Она могла бы обратиться за помощью к другой семье, но это было рискованно. Некоторые семьи ненавидели Малфоев, а другие в такой ситуации воспользовались бы ими в своих интересах.
Кроме того, дело было спорное. Никто не стал бы им помогать после заявления, которое сделал Поттер, убив Люциуса. Только одна вещь действительно имела значение в этом мире, и это была власть. Золото, престиж, влияние — все эти вещи были лишь её проявлением, но что они могли противопоставить чистой магической силе, которую вчера продемонстрировал Поттер? Обгоревшее тело её мужа, или, скорее, бывшего мужа, как она полагала, было ответом на этот вопрос.
Поттер показал, что Малфои — его враги, и теперь никому не захочется помогать им. Уж точно не в ближайшее время. Особенно учитывая то, как глупо Драко напал на Поттера в конце дуэли. Тот легко мог бы предъявить гораздо больше требований за это нападение, несмотря на то, что это были действия убитого горем сына. Никого бы не волновало эмоциональное состояние Драко перед лицом могущества Поттера. Даже Министерство скорее прогнёт свои законы в угоду ему, чем открыто бросит вызов. Поначалу оно тоже уступило Волдеморту, пока не стало ясно, что тот не остановится. То же самое они когда-то сделали и с Дамблдором, только время притупило память о той силе, которой он обладал.
Нарцисса даже не могла ничего продать, чтобы заработать немного золота. Она больше не носила фамилию Малфой и не имела на это права. И, конечно, Драко был слишком молод, чтобы сделать это. Даже если бы у неё получилось, то, скорее всего, она не смогла бы достаточно быстро оплатить обучение Драко в Хогвартсе. И это ещё не считая того, сколько бы с неё содрали, зная, что она в отчаянии.
Мало того, над ней всё ещё висела угроза быть изгнанной из семьи Блэк. Это было бы катастрофой. Если бы это случилось, она бы больше не имела права быть законным опекуном Драко. Она была бы безымянной, что в некотором смысле было хуже, чем быть грязнокровкой. Грязнокровки могли хотя бы уползти туда, откуда пришли, а ей было бы некуда идти. О судьбе, которая может постигнуть изгнанную с позором высокородную женщину, не стоило даже думать.
Она никогда не ценила силу, которой должна была обладать Андромеда, чтобы добровольно уйти из своей семьи. Но могла оценить её теперь.
Беллатриса была жестокой даже в детстве, Андромеда — своенравной и упрямой, а ещё была она, Нарцисса, главный ребёнок в семье. Та, что всегда была идеальной принцессой чистой крови из древнего дома Блэков. Той, что всегда всё доставалось, потому что она была любимицей.
За всю свою жизнь у неё не было ни одного трудного дня. До тех пор, пока волшебник со светящимися зелёными глазами и невероятной силой не убил Люциуса в отместку за покушения.
Она знала о планах Люциуса, не в деталях, конечно, но в общих чертах. Она даже поддерживала мужа. Мысль о том, что её семья перейдёт в руки полукровки, а не к её собственному идеальному сыну, была оскорбительна. Она и представить себе не могла, что это приведёт к тому, что её мир вот так запросто рухнет.
Прошлой ночью Нарцисса почти не спала: беспокойство и горе не давали ей покоя.
Суровая правда заключалась в том, что ей нужна помощь.
Некоторое время она думала о том, чтобы пойти к Андромеде, но отбросила эту мысль почти сразу же, как только та возникла. Этот мост был сожжён давным-давно. Её старшая сестра скорее захлопнет дверь перед её лицом, чем поможет ей. И, если быть честной с собой, Нарцисса могла признать, что не хочет жить на задворках магического общества, как вышло в случае с Андромедой и её грязнокровным мужем.
На самом деле ей нужно было убедиться, что Поттер в порыве гнева не решит забить последний гвоздь в её гроб. Из писем Драко она знала, что тот не был тем образцом добродетели с чистым сердцем, каким его представляли в рассказах до возвращения парня в их магический мир. У него имелась злая жилка, как будто это не было достаточно очевидно по тому, как он убил Люциуса.
Она напишет письмо его грязнокровной управляющей и попросит о встрече.
Нарцисса прикусила губу, когда ей напомнили о другой потенциальной проблеме. Это была та самая грязнокровка, прошлогодняя староста, из-за которой Драко был наказан. Та самая грязнокровка, которая, как был уверен Люциус, никогда не сможет получить достойную работу в магической Британии.
Тогда это казалось такой мелочью — просто показать маленькой грязнокровке, как устроен мир. Люциус делал это не в первый раз, и она согласилась с ним. Нельзя было допустить, чтобы всякий сброд думал, что подобные вещи сойдут им с рук. Достаточно было того, что Дамблдор благоволил им, позволяя становиться старостами.
Но ведь это была не простая грязнокровка, не так ли? Поттер считал её другом, дал ей престижную должность в своей семье и весь учебный год демонстрировал своё недовольство Драко чередой унизительных розыгрышей. До сих пор она даже не связывала эти два события.
Нарциссе нужно было быть вежливой и перестать думать о ней как о грязнокровке. Лёд, на котором она стояла, был слишком тонким, чтобы допускать какие-либо промахи в разговоре.
***
Хогвартс.
Альбус Дамблдор отложил газету и в задумчивости погладил свою длинную бороду.
Вся эта ситуация полностью ошеломила его. Гарри всегда вёл себя как настоящий выходец из Рейвенкло — если даже не ещё угрюмее, чем большинство других учеников этого факультета — так что этот внезапный всплеск гриффиндорской смелости, подкреплённой слизеринской хитростью и безжалостностью, возник словно из ниоткуда.
Большинство людей удивились бы, узнав, что Дамблдор не очень хорошо справлялся с внезапными и неожиданными событиями. Большинство людей думало, что у него всегда, что бы ни случилось, есть готовый ответ, но это было неправдой. Он был, прежде всего, учёным. Его вынуждали вступать в борьбу и руководить всем обстоятельства, но это не было его стезёй. Именно поэтому должность директора Хогвартса была для него более ценной, чем два остальных титула.
Именно поэтому Волдеморт доставил ему столько хлопот. Тёмный Лорд не играл по правилам. Когда он выходил из себя, то просто переворачивал доску, вместо того чтобы тщательно обдумать свой следующий ход.
Гарри тоже только что перевернул доску. Альбус не знал, как мальчик узнал, что за убийством стоит Люциус, но должен был согласиться, что это было вполне вероятно. Проблема заключалась в том, что Гарри не пытался найти способ доказать это. О нет, вместо этого Гарри подстроил ситуацию, в которой он мог бы открыто убить врага, и плевать ему было на доказательства. Альбус был настолько ошеломлён, что не смог вовремя найти способ взять ситуацию под контроль.
А силу, которую продемонстрировал Гарри, он и представить себе не мог. Как бы он ни смотрел на Запретное Солнце, получившее своё название от Гарри, он не мог придумать, как воспроизвести его с помощью палочки. Оно просто не оставалось стабильным, потому что состояло из слишком большого количества компонентов. Если Гарри смог такое, то неизвестно, на что ещё он был способен.
Альбус до смерти боялся, что пропустил становление ещё одного Тёмного Лорда. Он не смог разглядеть тьму в Геллерте, пока не стало слишком поздно. Он цеплялся за надежду с Томом и закрывал на всё глаза, пока не стало слишком поздно. Делал ли он это снова с Гарри?
Большую часть ночи Альбус провёл в своём Омуте памяти, просматривая все их прошлые взаимодействия и ища подсказки, которые он мог упустить.
На первом курсе Гарри был тихим и замкнутым мальчиком. На втором у него появился скверный характер, но повода для беспокойства всё ещё не было. На третьем он стал сексуально активным и более скрытным. А на четвёртом он начал полностью отрицать авторитеты.
Альбус не был уверен, но, учитывая то, как Гарри рос, он предположил, что мальчик, должно быть, провёл во время первых летних каникул какой-то ритуал для ускорения своего взросления. Он вспомнил, как тот тогда отказался остаться в Хогвартсе, потому что у него были «дела».
Однако вся эта ретроспектива не дала старому волшебнику никакой достоверной информации. Шёл ли Гарри Поттер по пути зла? Альбус боялся, что так оно и было, особенно учитывая убийства всех тех людей. Но он всё же не знал наверняка.
Чуть позже сегодня он посетит Поттер-Мэнор и поговорит с недавно вступившим во взрослую жизнь мальчиком. С учётом того, что Гарри не вернётся в Хогвартс в сентябре, многие старые планы теперь были бесполезны. Ему нужно получить больше информации.
***
Снова в Поттер-Мэноре.
Гарри едва успел отложить газету, как вдруг раздался отчётливый стук в дверь.
— Интересно, кто бы это мог быть? — сказала Пенни, нахмурившись и собираясь ответить.
— Могу предположить одного или двух человек, — пробормотал Гарри. Это может быть либо Дамблдор, либо…
— Гарри, это… — начала Пенни, как только вернулась, но её прервало чувственное женское мурлыканье.
— Боже, боже, боже, когда я спросила тебя, будет ли церемония награждения более захватывающей, чем третье задание, я, конечно, не ожидала от тебя такого шоу.
— Здравствуй, Адрастия, — поприветствовал её Гарри с покорностью. Она пришла раньше, чем он ожидал.
— Гарри, — ответила она, взяв виноградину с соседней тарелки и чувственно втянув её в рот, — не хочешь представить меня тем, с кем я ещё не знакома?
— Наверное, — вздохнул он от её театрального представления. — Девочки, это Адрастия Забини. Адрастия, познакомься с Луной Лавгуд и Флёр Делакур.
— Привет, — засияла Луна, помахав рукой красивой женщине.
— Enchanté, — выдала Флёр с куда меньшим энтузиазмом, чем Луна. Отношение Гарри к этой женщине действовало ей на нервы.
— Ты готов поговорить о том, что я упомянула вчера, или мне лучше сесть и присоединиться к вам за завтраком? — спросила Адрастия, блаженно улыбаясь.
— Можно и сейчас, пойдём, — Гарри встал, оставив недоеденный завтрак на потом.
— Что это за женщина? — спросила Флёр, когда они ушли. Она и вчера видела, как та разговаривала с Гарри.
— Это неприятности, — проворчал Сириус.